Когда Марлен Дитрих приехала в Советский Союз ее спросили: "Что бы вы
хотели увидеть в Москве? Кремль, Большой театр, мавзолей?" И эта
недоступная богиня вдруг тихо ответила: "Я бы хотела увидеть советского
писателя Константина Паустовского. Это моя мечта много лет!" Сказать,
что присутствующие были ошарашены, - значит не сказать ничего. Мировая
звезда - и какой-то Паустовский?! Что за бред?! Но всех - на ноги! И к
вечеру Паустовского, уже тяжелобольного, наконец, разыскали. То, что
произошло тогда на концерте, стало легендой. На сцену вышел, чуть
пошатываясь, старик. И тут мировая звезда, подруга Ремарка и Хемингуэя, -
вдруг, не сказав ни слова, опустилась перед ним на колени в своем
вечернем платье, расшитом камнями. Платье было узким, нитки стали
лопаться и камни посыпались по сцене. А она поцеловала его руку, а потом
прижала к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами. И весь
большой зал сначала замер, а потом вдруг - медленно, неуверенно,
оглядываясь, как бы стыдясь чего-то! - начал вставать. И буквально
взорвался аплодисментами.А потом, когда Паустовского усадили в
кресло и зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что
самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ
Константина Паустовского "Телеграмма", который она случайно прочитала в
переводе в каком-то немецком сборнике. "С тех пор я чувствовала некий
долг - поцеловать руку писателя, который это написал. И вот - сбылось! Я
счастлива, что я успела это сделать. Спасибо!"
